Секретарь бюро совета свердловского регионального отделения партии "Справедливая Россия" сообщила, что депутат Максим Головизнин скончался в Москве из-за того, что врачи не оказали ему необходимой помощи.
Рассказывает друг, Константин Комиссовский:
Тормошу Макса. Тело теплое, но не двигается. Видимо, потерял сознание. Или в коме. Или инсульт. Еще не знаю… Мы в пробке. Что делать? Знаю, метрах в двухстах-трехстах НИИ им. Вишневского (Федеральное государственное учреждение «Институт хирургии им. А.В.Вишневского Федерального агентства по высокотехнологичной медицинской помощи»). Выбираемся на встречку. Летим напролом. Нам понадобилось меньше минуты, чтобы доехать до ворот, за которыми приемный покой. Еще подумал – надо же, проперло, даже не придется вызывать «скорую», которая реально не доберется до нас по односторонке запруженной. И одна мысль успокаивает: здесь Евкурова по кускам собрали после теракта. Лучшие врачи России! Трогаю Макса – теплый…
Выбегаем к будке, кричим: врача! Каталку! Человеку плохо!
В КПП дед-охранник отвечает: не положено. Мол, мы с улицы людей не берем – руководство запрещает. Вызывайте «скорую».
Я ему: дед, «скорая» может не успеть. Пока он связывается с руководством, все же набираю «скорую». Понимаю, время уходит… Деду отвечают на том конце провода – не принимать. Мы рвемся в приемный покой, чтобы хоть каталку взять… на руках не дотащить через все эти заборы.
Нас выдворяют за ворота четыре охранника.
Мы бегаем – от ворот – до Макса, от Макса до ворот. Толпа уже собралась. Бабушка какая-то своей клюкой стучит по забору: Изверги, спасите человека!
Из-за ворот обещают вызвать ОМОН.
Прохожая представляется медсестрой, просит вытащить Макса из машины. Укладываем его на одеяло, прямо на асфальт, она начинает реанимацию…
Из ворот НИИ периодически выпускают автомобили сотрудников – стучимся в окна каждой машины – вы врач? помогите! Человек умирает! – ноль внимания.
Тогда мы перекрываем выезд своей машиной. Они там, за воротами сидят в авто, возмущаются, сигналят нам, машут – уберите тело с дороги…
Охрана начинает выпускать машины в объезд, через другой выход.
В этот момент подъезжает наряд ППС – увидели где-то там по уличной веб-камере, что мы напролом неслись по встречке. Парни выходят – видят, в чем дело, один достает удостоверение, заходит в НИИ, приковывает к себе наручниками врача – выводит и говорит: делай реанимацию!
А тут уже «скорая» подъехала».
25 минут прошло с момента, как Макс упал. 25 минут!
Врач из «скорой» осмотрел Максима и сказал, что поздно, некого уже спасать.
P.S. "Как стало нам известно СМИ из информированных источников, руководство Института хирургии в итоге поблагодарило охранника за то, что он не пустил умирающего человека: "Представляете, что было бы, если бы он умер на нашей территории!"
Товарищи Максима Головизнина подвезли его к воротам института буквально через 3-4 минуты после того, как у него случился приступ. Кто теперь может быть уверенным, что эту жизнь нельзя было спасти?
Комментариев нет:
Отправить комментарий